Предыдущая Следующая

– Фигня. Нету никакой библиотеки, – сказал Леший.

– Почему?

– Потому что никогда и не было.

– Ну, скажешь! Ведь эта, царица Софья, как ее, Палеонто…

– Палеолог, – поправил Леший. Про себя он сильно дивился: грамотные пошли нынче сержанты. Даже подозрительно!

– Точно. Которая замуж за Грозного вышла… Она ведь была? Была. Библиотеку за ней в приданое давали? Давали. Значит, где-то эта библиотека быть должна.

– За Грозного она не выходила, она ему бабкой приходилась, – Леший присел на корточки перед небольшим перепадом и съехал, придерживаясь рукой за скользкую стену. – На жопу только не садись, стекло, порежешься, – предупредил он лейтенанта. – Что касается приданого, то не знаю, не буду врать. Про две дюжины подвод, которые ехали за Софьей из Рима – слышал. Что везла она там остатки Александрийской библиотеки – тоже слышал. Но описей не сохранилось, а в подводы можно было что угодно нагрузить, всякого барахла, почему именно книги? Она же нищая, считай, приехала в Россию, так все историки пишут. Погорелица, сирота. А книги были большой ценностью, дороже золота. В них капитал помещали, как сейчас в инвестфонды… Так что не знаю…

Сержант некоторое время молчал, видимо удивленный неожиданно длинным монологом угрюмого диггера. Потом сказал:

– Так ты хочешь сказать, что никогда не искал эту библиотеку? И не пытался даже?

– Делать мне больше нечего, – отрезал Леший.

Он врал, конечно. Было время, когда он не мог думать ни о чем другом, кроме библиотеки. Он с недоумением смотрел на людей, спешащих по утрам в свои офисы и цеха, он не понимал, как можно жить от зарплаты к зарплате, от должности к должности, зависеть от каких-то тарифных сеток, контрактов и договоров, не имея перед собой такой заманчивой, прекрасной… такой всеокупающеи цели, как у него. Было время, да. Очень давно, но было. Было время, когда он твердо знал, что найдет библиотеку. Все восемьсот томов, описанные в «Списке Дабелова».

Было даже время, когда он знал то самое место, где найдет ее, – выцветший квадратик на испещренном линиями листе старой писчей бумаги, рассыпающейся под пальцами, – из-за которого он по молодости-глупости влез в большие долги… Но только тогда он смог себе представить, каким толстым слоем дерьма покрыта эта тайна и сколько поколений дерьмопроизводителей живут, питаясь за счет продажи и перепродажи баек об этой злосчастной библиотеке.


Предыдущая Следующая