Предыдущая Следующая

Леший стоял перед аппаратом, зябко почесывая грудь. Он почти никогда не отказывал в помощи, когда его просили. Почти. Потому что, если Лешего просят о помощи, речь идет не о тысяче-другой рублей и не о мебели, которую надо перевезти на дачу. Лешего просят, когда речь идет о чем-то более серьезном. Потому выслушивать такие просьбы он не любил. Не герой он, и все тут. Даже если Хоря в самом деле засыпало… Ну что он, маленький, что ли, сам не выберется?

Потом во дворе послышался дребезжащий звук подъезжающего автомобиля. По обшарпанным стенам спальни синхронно протанцевали синие сполохи. Коротко вякнул резкий требовательный сигнал.

Леший уже не сомневался, что приехали за ним. Причем не из-за горшка серебряных монет из-под Сухаревской площади, не из-за польской сабли из-под Варварки и не из-за сотни других больших и маленьких прегрешений, а, так сказать, по дружбе. И чтобы эту «дружбу» сохранить, надо отвечать на ночные телефонные звонки и делать то, что за ними обязательно следует.

Он вздохнул и поднял трубку.

– Ты что там – мурку дерешь, парень? – недовольно сказал человек на другом конце провода, как будто это его бесцеремонно разбудил нахальный Леший. – С бодуна небось? Очухался наконец?

– Да, – сказал Леший.

– Люк на пересечении Академика Хохлова и Вернадского знаешь?

– Да.

– Там одного из ваших грузовик переехал. Он сказал, внизу еще человек пять осталось, они вторые сутки там…

– Кто – он? Как зовут? – перебил Леший.

– Как зовут, как зовут… Сейчас… – Голос ослабел, отдалился от трубки, зашуршали бумаги.

«Не найдет», – подумал опытный Леший.

– Да какая тебе разница, в конце концов? – Голос вернулся и набрал силу: – Слушай, Синцов, машина уже у тебя, если хочешь выковырять своих говнюков, то ныряй по-быстрому, не рассуждай. А с фамилиями потом разберемся. Наше дело, сам знаешь, десятое…

«А мое первое! – с сарказмом подумал Леший. – Как будто я власть, а они – частные лица!»

Но вслух он благоразумно ничего не сказал: при его занятиях с милицией лучше не ссориться.

Через пять минут Леший сидел на заднем сиденье раздолбанного желтого «уазика», который в пульсирующих кругах призрачного синего света мчал его по ночной Москве. Водитель раздраженно молчал, даже не поздоровался. На затылке у него виднелась еле прикрытая волосами плешь. Леший подумал, что он, скорее всего, спит в сидячем положении, затылком на жесткой спинке. Когда в свете фар на дороге вдруг проявился силуэт какого-то сумасшедшего ночного велосипедиста, водитель процедил: «Во, еще одному жить надоело», – и с силой нажал на сигнал.


Предыдущая Следующая