Предыдущая Следующая

Воровато оглянувшись по сторонам и натянув платок вперед, чтобы надежней замаскировать лицо, Клавдия как в прорубь бросилась. Оскальзываясь, обошла по узкой тропинке детский сад и оказалась у входа в храм. Время остановилось, в ушах звенело, она плохо соображала, что делает, но открыла тугую дверь и вошла в гулкое сумрачное помещение. Здесь было довольно прохладно, пахло ладаном и воском, мерцали огоньки свечей, толстая тетка в телогрейке и платке сидела за деревянной стойкой и с любопытством вглядывалась в вошедшую. Стянув ладонью платок где-то в районе носа, она купила свечу, неумело запалила, поставила у алтаря и несколько минут молча стояла, шевеля губами и сложив ладони перед грудью.

Потом она вернулась в свою бибилиотеку, но работать уже не смогла. Отпросилась, сославшись на плохое здоровье. Пришла домой. Выплакалась всласть, потом ходила по квартире, как неприкаянная. Подумала вдруг о Пете, муже: как же так, я тут хожу, жалею себя, страдаю – а ему, думаешь, легче? Он ведь тоже ждет, тоже мечтает о ребенке, только не говорит ничего, молчит, боится обидеть ее случайно… А если прознают начальники, что учинила жена главного борца с идеологическим дурманом, то выгонят его со службы, так что только треск пойдет по округе!

И захотелось ей сделать для него что-нибудь приятное, удивить его, растормошить как-нибудь: смотри, какой вечер прекрасный!., какие звезды!., да все у нас еще получится!..

Вспомнила, как дети в сквере снежные караваи «пекли». Вспомнила, и давай тесто разводить…

В общем, и в самом деле – получилось. Несмотря на всю эту, так сказать, антинаучную предысторию, Юра Евсеев родился крепышом – почти четыре кило! Клавдия потом не один раз с календариком в руках считала и пересчитывала, да и в женской консультации тоже производили свои подсчеты – все сходились на том, что сына она зачала как раз в тот вечер 14 декабря 1979 года.

 

* * *

 

– Тридцать лет, это, конечно, срок! Только ты руки-то не опускай! Я почти двадцать лет в розыскном отделении прослужил, по линии «Каратели». Представляешь, что это такое?

Дома разговаривать о работе, конечно же, запрещено, даже с родным отцом. Даже с почетным чекистом, отставным подполковником. Но приказы и инструкции – это одно, а жизнь и отношения отца и сына – совсем другое. Когда начался служебный разговор, Клавдия Ивановна, без напоминаний, встала и ушла на кухню. А если бы осталась, то и разговора бы не было, потому что кровное родство и служебная посвященность – совсем другое. Уважающие себя посвященные при непосвященных не болтают…


Предыдущая Следующая