Предыдущая Следующая

– Присаживайтесь, Анатолий Васильевич, – лейтенант сел за стол, достал из ящика специально приготовленную для таких случаев бумагу.

– Вы где проживаете?

Кутьков несколько смутился.

– На Газопроводе проживаю. Четырнадцатый дом, квартира шестнадцать. Только прописан я не там. В общаге асбестного завода прописан. Вот, поглядите…

Заявитель достал из кармана мятых штанов паспорт в замусоленной обложке. Лейтенант пролистал его и вернул. Вздохнул. Шпионы… Ну на кой шпиону нужно надиктовывать на пленку какую-то уличающую его информацию, которая может стать причиной провала? Разве только если это не шпион, а клинический шизоид.

Евсеев снова вперился взглядом в лицо посетителя. На шизоида вроде не похож. Ладно, посмотрим.

– Анатолий Васильевич, – произнес он официальным тоном. – Сейчас мы документально оформим ваше заявление и акт передачи вещественного доказательства в органы ФСБ. Вам нужно будет дать подробные показания об обстоятельствах находки, потом, если потребуется, мы пригласим вас еще раз. Вы располагаете временем?

– Конечно, для такого дела… Безопасность страны важнее, ведь правильно? – спросил Кутьков. Ему явно нравилась непривычная роль сознательного законопослушного гражданина, помогающего органам. – Я там еще и книжку нашел, вот посмотрите, может, пригодится…

 

* * *

 

Передавая Евсееву кассету, Толик даже не подозревал, в какую историю втравливает себя и своих хлопцев-херсонцев.

Следующую неделю уже вся бригада, в глаза и за глаза проклиная своего чокнутого бригадира, писала объяснительные. Если собрать их все под одну обложку, получился бы целый роман под названием «Как я провел день 16 июля 2002 года». Регулярно посещая Управление и беседуя с сотрудниками, хлопцы-херсонцы узнали много нового о себе и своей родне. Во-первых, что являются представителями «серого рынка» рабочей силы и могут быть в 24 часа депортированы на родину. Суржик вдобавок обнаружил, что его тираспольский родственник, дядя Вова, отсидел в конце восьмидесятых полтора года в колонии за браконьерство, а его прадед в Гражданскую воевал на стороне белых.

Толик с безмерным удивлением узнал, что его имя фигурировало в деле по убийству некой Матрухиной Нины Степановны, больше известной на Тверской как Нюха или Носик. На фото он узнал проститутку, услугами которой пользовался два или три раза. Ее тело обнаружили в лесу под Зеленоградом осенью 89-го. Следствие отрабатывало всех постоянных клиентов Нюхи, и если бы убийцу не поймали с поличным на «подставе» под Новый 1990-й год, то Толику уже тогда пришлось бы упражняться в жанре мемуаров на зоне. И это в лучшем случае: тогда с убийцами не церемонились. И с теми, кого принимали за убийц, – тоже…


Предыдущая Следующая