Предыдущая Следующая

Майор оторвался от бумаг, поскреб затылок, будто задумался, хотя чего думать: вот он, график, – на сейфе скотчем приклеен…

– Да по-моему, человек хотя и молодой, но ученый, – вполне серьезно сказал он. – Он досконально во всем разберется, до самой сути дойдет…

– Ладно вам, какой я ученый, – лейтенант Евсеев поднялся из-за стола, глянул в небольшое зеркало, закрепляя каменное «комитетское» выражение.

– Ученый, ученый, – подтвердил Кастинский. – Мы после обычных институтов годичную спецподготовку проходили, а ты Академию окончил, да еще с отличием. Куда ученей! Мы еще все под тобой походим…

Не отвечая, чтобы не сбить выражения, Евсеев направился к двери. Подтрунивания коллег успели надоесть. Ну сколько можно? Надо крупное дело раскрыть, настоящего шпиона поймать, тогда признают…

– Ладно, не обижайся, – сказал ему в спину Ремнев. – Заканчивай там по-быстрому, да чаю попьем…

Евсеев быстро спустился вниз, в приемную, где напряженно сидел на краешке стула круглолицый мужчина лет сорока пяти, вполне заурядной внешности, в поношенной одежде, с крепкими, в ссадинах, руками.

«Каменщик или подсобник на стройке», – подумал лейтенант.

Год назад он выпустился из Академии, у него было полудетское лицо с нежной кожей, легким румянцем и светло-голубыми глазами. Никто не мог принять его за сотрудника столь серьезной организации, как ФСБ.

Посетитель читал маленькую потрепанную книжку, чем отличался от обычных работяг, которых приходилось видеть Евсееву. Правда, может, он просто делал вид, что читает, и именно с той целью, чтобы создать впечатление такого отличия. Увидев лейтенанта, посетитель вскочил навстречу. Атмосфера Управления способствовала тому, чтобы даже молодых сотрудников здесь воспринимали всерьез.

– Здравствуйте, меня зовут Иван Иванович, – приветливо улыбаясь, лейтенант протянул руку, дружески потряс тяжелую мозолистую ладонь.

Первая заповедь сотрудника контрразведки – расположить к себе человека, с которым общаешься. Такую же заповедь должны исповедовать и все остальные сотрудники правоохранительной системы: милиционеры, прокуроры, судьи, – но они о ней наглухо забыли. А контрразведчики помнят. Может, потому, что за год в Москве, хорошо если разоблачают одного шпиона, а обычные уголовники попадаются десятками тысяч.


Предыдущая Следующая