Предыдущая Следующая

Толик запустил запись сначала и приблизил ухо к динамику.

 

– И эта тайная встреча, глухое место, пароль и отзыв, ваше доскональное знание обо мне, включая место распределения, – все это характерно для космической корпорации?! Не считайте меня идиотом!

 

Молодой пацанчик здорово напуган, он чуть не плачет! А этот долбаный иностранец на него наезжает, прессует!

 

– И вот ночью приходят к дяде Коле. Обыск, понятые, позор перед соседями…

 

Ага, пугает, падла!

 

– Потом всю семью везут в лубянскую тюрьму. У Нины Степановны подскочит давление, у Марины случится истерика. А назавтра вам устраивают очную ставку. Ты будешь изобличать бедного дядю Колю, придется смотреть ему в глаза… И Нине Степановне, и Марине. Ты главный обвинитель и преследователь этих людей, от которых видел только хорошее! Ты готов к этому?

 

Про обыски и понятых Толик хорошо знал с малолетства. Чего же этот гад от паренька хочет?

С чувством артельщика, моющего в лотке золотоносную породу, Толик гоняет пленку взад-вперед, целенаправленно выбирая то, что и составляет суть насторожившего его западла.

 

– А я должен буду помочь вам? Технической информацией о ракетах?

– Совершенно верно.

 

Да, не зря Толику не нравился записанный разговор. Похоже, этот Курт вербует пацана в шпионы…

Толику вспомнились «Семнадцать мгновений весны».

«А может, кассета лежит здесь еще с войны? – вдруг подумалось ему, но он тут же урезонил сам себя: – С какой там войны? В войну еще „Интуриста” и близко не было…»

Нет, кино и война здесь ни при чем! Кассета из обычной, реальной жизни. И почему она лежала под плинтусом? Ведь явно не закатилась туда. Значит, кто-то спрятал. От кого? Зачем?

Ближе к концу на пленке снова возникла пауза с глухим шумом и треском. Потом щелчок – и все. Толик невольно вздрогнул. Поднялся. Выключил автоответчик и, приоткрыв крышку, достал кассету. Рассмотрел со всех сторон, надеясь найти год выпуска. Не нашел.

Как-то это все нехорошо. Дерьмом попахивает. Кто бы объяснил, что тут к чему?..

Когда он вернулся, отдав телефон электрикам, Босой уже дошел до западной стены, подняв почти весь паркет. Суржик разбил встроенные шкафы с антресолями и, взобравшись на стремянку, сбивал оставшуюся часть подвесного потолка. Демид доблестно сражался с последней секцией труб отопления, Пивняк с Говорящим Попугаем развалили гипсолитовые плиты санузла. Работали, почти не разговаривая, сосредоточенно. Вот оно, подумал Толик, капитализм. Что-то произошло, наконец, с хлопцами-херсонцами.


Предыдущая Следующая