Предыдущая Следующая

– Все как у нас! – пробурчала Оксана. – Очковтирательство и показуха!

– Только, сама понимаешь, дарлинг, забудь что я рассказал, – запоздало предупредил Мачо, все настойчивее целуя Оксану в губы. – Иначе тебя засунут в мешок и бросят к крокодилам… У-у-у-у!

Очевидно изображая крокодила, Мачо набросился на жену, подмял под себя, имитируя укусы, впился крепкими зубами в плечо, шею, грудь…

– Ой, перестань, больно! – Оксана пыталась сопротивляться, но безуспешно. Крокодил взял верх.

– Имей в виду, я поеду с тобой в Россию, – успела прошептать она.

– Конечно, а как же, – не стал спорить Мачо. В такие минуты любые споры бессмысленны и только отвлекают от главного дела.

 

* * *

 

– Гражданин Рогожкин, вы допрашиваетесь в качестве подозреваемого в государственной измене в форме шпионажа. Предлагаю вам добровольно рассказать о том, как и кто завербовал вас в 1972 году, какие действия вы предприняли после этого во исполнение полученного задания. С кем и какими способами поддерживали связь, какой ущерб причинили своей Родине…

Вопросы задавал старший следователь по особо важным делам подполковник Званцев. Устрашающие формально-казенные речевые обороты были для него привычными и легко выскакивали из маленького, будто сжатого рта, замораживая воздух в радиусе трех метров вокруг. Сидящий у двери Евсеев даже поежился. Не дай бог услышать такие слова в свой адрес… А Рогожкин и вовсе впал в ступор и, похоже, в очередной раз потерял дар речи.

– Чистосердечное раскаяние и полное признание своей вины, плюс оказание помощи следствию могут существенно облегчить вашу участь…

Званцеву около сорока пяти. Педантичный – всегда в выглаженном костюме, чистой сорочке и отглаженном галстуке, он всю жизнь вел дела о шпионаже. И хотя их было не так много, но каждое расследовалось тщательно, подробно, не оставляя надежды на оправдательный приговор. Впрочем, в былые годы по «шпионским» делам оправдательных приговоров не выносили, даже представить себе такое было невозможно. Пятнадцать лет – вот самая мягкая мера наказания. А в основном изменников расстреливали. Званцев отправил на тот свет пятерых. Потому лицо у него имело сурово-скорбное выражение, а рот напоминал куриную гузку. Но дело свое он знал. Когда ознакомился с евсеевской разработкой, только хмыкнул: «На чем мне прикажете обвинение строить? На именах? А если судью тоже Колей зовут, а среди присяжных Варвара обнаружится?»


Предыдущая Следующая