Предыдущая Следующая

Замка на двери нет, но она не открывается, наверное, перекосило за столько лет. Вставили в щель гвоздодер, навалились, раздался скрип, треск, и лучи фонарей устремились в открывшийся проход.

Небольшая комната, круглый стол, три стула, на полу несколько бутылок. На стенах остатки обоев из очень плотной то ли бумаги, то ли кожи, обои крошатся под пальцами, как… Леший вспомнил про гробницу Тутанхамона: среди всего прочего археологи нашли там букет полевых цветов. Букет, едва к нему притронулись, превратился в пыль. Пыль, пыль. Леший вдруг взбодрился. Среди этой мусорки, бытовой вони он наконец почувствовал запах времени, прекрасный как «Кензо». Он почувствовал: да, я первый, кто коснулся этих обоев за многие десятки лет. Первый, кто перешагнул порог этой каменной гробницы. Я первый, кто…

Нет, не первый, вспомнил вдруг Леший. Труп. Кадавр. Тот мужик тоже ходил здесь. Трогал и нюхал. Зачем он пришел сюда? Что он искал? Клад с царским серебром? Скажем, клад он нашел. А – что было дальше?..

Они обошли комнату по периметру, но ничего не обнаружили. Две пузатые банки толстого стекла, запечатанные воском, внутри бултыхается какая-то мутная дрянь, вот и весь их трофей. Хорь, заподозрив что-то, раскокал обе банки, но без толку, только вони прибавилось. Ни намека на серебро или тайник.

Вновь вышли в просторный подвал.

– Такого не может быть, – сказал покрытый пылью веков Хорь. – Значит, здесь.

Он показал на дверь, к которой был привален труп, словно жуткий молчаливый сторож.

– Предложим ему прогуляться в другой угол. На раз-два-три. Он легкий должен быть…

Хорь вопросительно посмотрел на товарища. Леший молчал.

– Ну а что ты предлагаешь? – психанул Хорь. – Ему это все оставить?! Или кому-то еще? Бомжам усратым?! Фига!..

Он перевел дыхание и добавил:

– Я сказал, Леший, я отсюда пустым не уйду. Хоть как, хоть боком, хоть раком, но я возьму свое. Ты меня знаешь.

– У нас тридцать монет, – сказал Леший. – Это примерно три тысячи…

– Плевать! – перебил его Хорь. – Я хочу туда!

Он ткнул грязным пальцем в сторону двери.

– Там что-то есть. Оно дожидалось нас. Меня. Не его – меня! Я чую, Леший. Чую, ты понимаешь? Да кто мы, в конце концов, – институтки, пидоры какие-нибудь? Или диггеры московские? Он же мертвый, как… как, блин, этот камень!


Предыдущая Следующая