Предыдущая Следующая

– Прямо на полу, – выдохнул Хорь. – Как мусор валялся. Я балдею… Это ж «николашка», тот самый, да? Восемьсот тридцать шестого года? Сотня евриков, как с куста!..

Они прошли с фонарем весь подвал, дошли до разломанной кладки, потом до самого выхода в тоннель. На полу, среди битого стекла и камня, будто высыпавшиеся из дырявого кармана, валялись еще двадцать два рубля царским серебром.

– Мать моя женщина! – едва не рыдал от счастья Хорь, перекладывая монеты из ладони в ладонь. – Вот оно! То самое! Я как чувствовал!..

Потом он повернул голову в сторону убитого.

– Это он, – сказал Хорь. – Он эти деньги где-то здесь нашел. Здесь клад был. Точно говорю. За серебро это его и грохнули.

– Кто грохнул? – не понял Леший.

– Ну как кто… Кто-то грохнул. Пришел, по башке саданул, взял серебро и смылся. Чего ты опять умного из себя строишь, Леший?.. Давай искать, откуда этот наркот серебро выковырял! Ищем! Ищем!

Хорь без всякого трепета подошел к трупу и стал обшаривать его карманы.

– Ему некуда было бы смыться, – сказал Леший.

– То есть? – поднял голову Хорь. – Кому?

– Тому, кто убил. Выхода отсюда нет. Единственный выход был замурован, пока мы его не открыли.

– Ну так, может, потом и замуровали. Смылись и замуровали.

– Они не оставили бы здесь эти деньги.

Хорь ничего не ответил. В карманах убитого он обнаружил истлевшую пачку «Винстона», водительское удостоверение на имя Рафиева Георгия Самуиловича и еще семь серебряных монет.

– Двадцать три и семь, – сказал он. – Сколько будет?

– Сто пятьдесят пять, – сказал Леший.

– Врешь, – сказал Хорь и хрипло рассмеялся.

Они стали осматривать все углы и закоулки. Сметали ногами землю с каменного пола, пальцами проверяли щели между плитами. Светили в углы, но золота и серебра не находили. Рубинов и бриллиантов – тоже. Куски полуистлевшей ветоши, что-то похожее на сплющенную кастрюлю, опять стекло, булыжники какие-то. Наконец, нашли дверь. Не похожую на те, что ставили в советских подвалах, – четыре неструганые доски и две перекладины. Это была понтовая крашеная дверь с фигурной филенкой, хоть в квартиру ее ставь. Шикарно они жили, эти дореволюционные торговцы и рестораторы…


Предыдущая Следующая