Предыдущая Следующая

А потом Хорь осекся на полуслове. И не то, чтобы остановился, а как шел, так сразу и присел, будто пулю в живот получил. И Леший увидел то, что увидел Хорь. Первые секунды он не мог осознать, что же это такое, что случилось, – только жуткая морда из темноты и густой поток смердящей вони. Остолбенел. Где он, в каком мире? То ли здесь, под мирной Москвой, среди булькающих труб и привычно воняющих нечистотами каналов… то ли на войне, в превращенном в зиндан погребе на окраине горного аула?.. Эти секунды были самые неприятные, ибо все, что Леший тщательно прятал в себе, не выпускал наружу, заталкивал в прорехи разбухшей памяти и латал, латал без устали, – вся эта дрянь вдруг выперла наружу. На две-три секунды, не больше. Но и этого было достаточно.

Он приподнял респиратор, сплюнул и повторил:

– Марк Твен. «Том Сойер». Читал или нет?

– Читал? Что? Нет… Да, – Хорь все еще сидел и даже жвачку свою перестал жевать. – То есть нет. Не знаю. Иди в жопу, Леший. Какая тебе разница?

– Индеец Джо, – Леший полез зачем-то в сумку, что висела на плече, но забыл, зачем. – Был такой хмырь, тоже вроде как диггер: по пещерам лазил, клад искал. Главный злодей. А когда захотел из пещеры выбраться, оказалось, что выход замуровали…

– Надо было пива еще взять, – сказал Хорь. – Водки. Что-то мне хреново.

Леший вспомнил, зачем он полез в сумку. Он достал большой ручной фонарь и осветил труп.

Леший уже видел трупы в своей жизни. Его взводный, который успел закончить три курса журфака МГУ, называл трупы кадаврами, по-французски. Клоун он был, взводный. Всех чеченцев, живых и мертвых, тоже называл кадаврами. А умер только через десять минут после того, как люди Амира напрочь выпотрошили его тело, казавшееся таким худым и хрупким. Моросил холодный октябрьский дождь, и у взводного было лицо фарфоровой куклы – белое, глянцевое, блестящее.

Ну а этот был похож скорее на призрака из фильма ужасов. Из дешевого фильма, категории «Б». Это не так страшно.

Убитый сидел, привалившись спиной к истлевшей деревянной двери, а в метре над его разбитой головой красовалась медная табличка, надпись на которой безнадежно стерлась.

«Полгода где-то», – определил Леший.


Предыдущая Следующая