Предыдущая Следующая

На сегодняшний вечер у Хоря намечалась легкая пьянка по случаю Риткиного отъезда в Днепропетровск, и еще утром он раздумывал, приглашать туда Лешего или нет. Ближе к вечеру Хорь решил, что хоть Леший и со странностями, – не компанейский он человек, если честно… только пригласить его все-таки стоит – легенда московских подземелий как-никак. Только когда Хорь огласил это самое приглашение, Леший прореагировал очень вяло. Ни 70-градусная чача из Абхазии, обещанная кем-то из гостей, ни веселые жопастенькие девчонки (тощие и скучные у Хоря не водятся – это знают все) его не взволновали.

– Работаем, – сказал. – А там видно будет.

Поди пойми ты его. Не компанейский человек, одним словом. Мало того, что они честно отработали шахтерскую смену, с них льет в три ручья и дышать скоро будет нечем, – надо ведь просто-напросто и меру знать.

«Воздух! – пел Костя Кинчев. Мне нужен воздух!!» Под «воздухом» тот имел в виду деньги. «Бабки». Капусту. Лавэ. А жадность фраера сгубила, как известно. А Хорю сейчас нужен самый обыкновенный воздух. Не с вершин Швейцарских Альп, а московский, пусть и пропитанный бензиновыми выхлопами, но относительно СВЕЖИЙ воздух…

– Костю Кинчева помнишь?! – крикнул Хорек в спину орудующему кувалдой Лешему. Ему удалось перекричать и грохот ударов, и гулкое, рокочущее под низкими сводами эхо.

– Кинчев?! Который химку[23] нам продал натовскую?! – Леший долбает в прежнем темпе, даже не обернулся.

– Не, Кинчев, который в «Алисе»!

– Алиса?! Какая Алиса?!

Бум! Бум! Бум!

– Ну, группа такая, – объясняет Хорь, и слова тонут в хрусте раскалываемого кирпича. – Музыка! Танцы! Ладно, неважно…

– Не знаю Кинчева.

В общем, вечеринка накрывшись. К этому все шло. А Леший и в ус не дует.

– Слушай, давай передохнем, что ли? – сказал Хорек.

– А?

– Отдохни, мать твою! – орет Хорь. – Пошли домой!

Леший остановился. Обернулся. На лице написано: не понял. Отворачивается и долбает дальше. Вскоре завибрировал будильник на Хоревой «трубе» – десять минут прошло, сейчас его очередь брать в руки кувалду. Хорь плюнул и встал. Колени не хотели разгибаться – во, доработался! – а руки трясутся мелкой дрожью. Хорь представил, как он такой рукой будет вечером гладить жопастеньких, и ему вдруг стало смешно.


Предыдущая Следующая