Предыдущая Следующая

Папа-не папа вернулся на свое место. Он выглядел оживленным и даже помолодевшим. Юра замялся:

– Это зависит от дела, которое… – Он спохватился. – Оклад нормальный. А премия зависит от важности… открытия.

– Надеюсь, ученая степень у вас уже есть? – ненавязчиво поинтересовалась Елизавета Михайловна.

– Ираида, Лиза, это неприлично! – строго укорила бабушка.

– Почему? – длиннолицая Ираида выпустила облако дыма. – Материальные возможности потенциального Шурочкиного жениха не должны быть для нас секретом.

– Во всяком случае, на коньяк у него хватает! – потер руки Петр Петрович.

Польщенный поддержкой, Юра скромно потупился.

– Ну, это же не «Хеннесси»…

– Не что? – не поняла Елизавета Михайловна. Ираида тоже недоуменно подняла брови.

– «Хеннесси» – это французский коньяк, – пояснил Юра. – Но он очень дорогой. Мне не по карману.

– Пока не по карману, молодой человек, – поднял палец папа-не папа. – Пока! Когда я, наконец, защищу свою диссертацию, я обязательно выпью «Хеннесси»! И вы, юноша, рано или поздно разбогатеете и будете пить это французское пойло стаканами!

«Вряд ли, – подумал Юра. – На нашей службе можно разбогатеть лишь предательством. И потом, кто пьет коньяк стаканами? Только свиньи…»

Образ Беатрисы Карловны замахал двумя руками. Но Юра и сам понимал, что ничего подобного вслух произносить нельзя, он выбрал учтивый и вдумчивый вопрос, который должен был поднять его рейтинг еще на несколько пунктов.

– А какова тема вашей диссертации?

– М-м-м… – Петр Петрович поморщился, как от зубной боли. Елизавета Михайловна желчно усмехнулась.

– М-м-м-м…

Он напрягся, то ли вспоминая, то ли придумывая, и, наконец, выпрямив спину, слил фразу, будто воду из бачка: «Конструктивистский модернизм второго тысячелетия как компенсационное проявление внутренней несвободы советской интеллигенции»…

Юра задумался. Надо сказать что-то умное, но он не мог разобраться в нагромождении терминов. Только одно бросалось в глаза…

– А каким образом во втором тысячелетии оказалась советская интеллигенция? И какая у нее несвобода?

– Мне нравятся его вопросы, – тонко улыбнулась Анна Матвеевна.


Предыдущая Следующая