Предыдущая Следующая

– Новые русские выкупают квартиры, – Шурочка перехватила его взгляд. – Тихое место, центр… Моим тоже предлагали. Но для них это унизительно…

Гулкий подъезд запирался разболтанным замком, врезанным в древнюю, когда-то крепкую дверь. Здесь было на удивление чисто: не пахло ни кошками, ни людьми.

Миновав несколько бронированных дверей с телекамерами, по стертым каменным ступеням они поднялись на четвертый этаж. Шурочка вставила ключ в замочную скважину, вокруг которой курчавилась грязная вата, вытрепанная из-под заскорузлого, в трещинах, дерматина. Это была обивка по моде шестидесятых годов прошлого века: с ремнями наперекрест и круглой пуговицей посередине. Юре вдруг показалось, что сейчас он окажется в прошлом. Так и произошло.

Щелкнул замок, и Евсеев перешагнул через стертый порог в странную прихожую – маленькую, но высоченную, словно пенал, поставленный «на попа». Было тесно: тут стоял очень старый, порядком облезлый трехстворчатый шкаф, висела вешалка, большое зеркало искажало отражения, как в комнате смеха, хотя, конечно, не так сильно. Из глубины квартиры слышались голоса.

– Пойдем в библиотеку…

Шурочка провела его в комнату с синими, в непонятных желтых разводах стенами, где за старомодным, круглым столом оживленно беседовали три женщины и мужчина. Вдоль двух стен от пола до потолка тянулись книжные полки из некрашеных, потемневших от времени досок. На них стояли разнокалиберные фолианты и множество толстых журналов. В углах тоже лежали стопки «Знамени» и «Нового мира», перевязанные шпагатом.

– Ну и что, что его знает вся салонная Москва и он выпустил два сборника? – театральным голосом вопрошала некрасивая рыжая женщина лет сорока. – Я прекрасно чувствую литературный текст, и я вижу, что это не поэзия, а обыкновенная халтура!

– Избегай резких выводов, Ида, – покачала головой пожилая, но моложавая дама. – В свое время мне давали рецензировать рукописи Бродского, по тем меркам мне тоже казалось, что это ерунда… А он стал нобелевским лауреатом…

– Не тот случай!

– Знакомьтесь, это Юра! – звенящим голосом объявила Шурочка, и четыре пары глаз внимательно уставились на пришельца. Именно пришельца, потому что Юра вдруг почувствовал себя инородным телом, ворвавшимся в совершенно другой, непонятный ему мир.


Предыдущая Следующая