Предыдущая Следующая

И я задымился, как бушующий вулкан!

Дружки смеются,

когда я называю ее нежно: мой цветок…

А я просто влюблен!

Я потрясен!

М-м… О да, да, да!

 

Это музыка запрещенная, за нее запросто можно из комсомола вылететь, да и из училища… А что в ней такого плохого? Или просто плохого?

Элвис умолк. Ален, не отрываясь от Светиного плеча, дотянулся правой рукой до проигрывателя, перевернул пластинку. Звук сделал погромче – чтобы заглушить тревожные, неприятные мысли.

– Какие у тебя глазищи, – прошептала Света, разворачиваясь снова к нему спиной.

Они снова уселись – спинной мозг к спинному мозгу. Их биополя смешивались. Оба улыбались. Элвис теперь орал, словно на него тоже снизошло какое-то просветление.

 

Сожги мой дом,

Укради мою тачку,

Выпей мой виски и разбей мой любимый стакан…

Ты можешь делать, что хочешь, –

Но, милая, только не наступай

на мои голубые замшевые туфли!!

 

Бесшумно отворилась дверь комнаты. Дядя Коля, импозантный, в джинсах, кроссовках, синей джинсовой шведке и красном шейном платке, с горящими от любопытства глазами заглянул в комнату, увидел, вернее, «схватил» представшую перед ним картину одним взглядом:

– Ёныть-лапоть! Я думал, у вас тут легонький бордельеро… Машина фырчит, в «Архангельском» обед стынет. Поехали быстро!

 

* * *

 

– Группу номер семь «освещал» «Американец»…

Молодой человек в костюме из немнущейся ткани извлек из папки очередной рапорт, расположил его поверх стопки уже зачитанных и сделал небольшую паузу.

– «Американец», – подполковник Шахов, глядя куда-то в сторону, постучал ручкой по столу. – Да, это наша гордость! Столь естественного агента приобрести трудно, он растворяется в среде разрабатываемых, его никто не заподозрит!

Шахов сделал многозначительную паузу. «Американца» принял на связь лично он, когда еще был старшим оперуполномоченным, а не заместителем начальника отдела. Эта вербовка и поспособствовала его карьере.

– И что «Американец» нам поведал хорошего?

– Двенадцать человек, – сказал майор. – Вашингтон, Нью-Йорк, Уолдаста, Атланта, Дайтона-Бич, Майами-Бич. Два торговых посредника, журналист, лицензированный косметолог…

Шахов махнул рукой: ближе к делу… Несмотря на «железный занавес», в Москву ежедневно прибывало около сотни человек из западного полушария. Все они являлись рабочим материалом Отдела по работе с иностранцами, который сортировал и классифицировал их, препарировал каждый экземпляр на стеклышке, определял его сущность и снабжал особой бирочкой, – о такой фильтрации самые подозрительные иностранцы, естественно, не догадывались. Шахову, второму человеку в Отделе, совсем неинтересны были общие сведения, он предпочитал работать с уже отфильтрованной от ненужной шелухи информацией. А сейчас приходится работать в усиленном варианте: коллеги из ПГУ[1] шепнули: возможно, в июне-августе с неизвестной миссией Союз посетит штатный сотрудник ЦРУ…


Предыдущая Следующая