Предыдущая Следующая

– Видел, какой деловой? – не мог успокоиться особист. – Из молодых, да ранний! Подобрал на свалке выброшенную плату и хотел нас поиметь! Нет, раньше такого не было…

Евсеев не ответил. Он смотрел в окно. Продуктовый магазин на другой стороне площади наискосок от штаба, сидящие на корточках женщины с разложенными на ящиках кучками овощей или вяленой рыбы, солдаты в советской форме и яловых сапогах… Прошлый век. Глухая советская провинция. Чужая жизнь. Мысленно он уже был в Москве. Командировка вышла зряшной – Мамедов был прав. Хотя появилась зацепка – Рогожкин… Чем черт не шутит!

– Говорил я тебе, что у нас все чисто, – особист будто читал его мысли. Открыв шкаф, он снял с полки несколько книг и из образовавшейся бреши вынул бутылку из грубого стекла с туго воткнутой пробкой. – Можно было все эти дни не напрягаться, а отдыхать в свое удовольствие. Но что сделано, того не вернуть!

– Это верно, – рассеянно отозвался лейтенант. – Но я еще не все сделал. У тебя есть бинокль?

– Что?

– Бинокль.

– Конечно. Зачем тебе?

Не отвечая, Евсеев протянул назад руку.

Солнечное место, в прямой видимости от штаба и стартовой площадки.

Вот оно, прямо под носом у начальства и особого отдела. Лучше не придумаешь!

Мамедов вложил ему в руку десятикратный бинокль, с которым охотился на волков. Евсеев нетерпеливо прильнул к окулярам.

Макушка вождя мирового пролетариата оказалась совсем рядом. И темное пятно не было облупившейся краской: дырка, неровное сквозное отверстие, – вот что это было такое!

Лучше всего закрепить… повыше, чтобы черенок «дыни» смотрел на солнце…

– Здесь ты ничего интересного не рассмотришь, – говорил за спиной Мамедов, с бульканьем разливая по стаканам самогон – «на посошок».

Он пока ничего не понимал.

– Если бы вместо бесполезной работы мы выехали к казахской границе, вот где красивейшие места… Там действительно есть что посмотреть! Может, останешься на денек? Честное слово, ты заслужил отдых!

– Останусь, – каким-то новым голосом сказал Евсеев. – Я не закончил работу.

Особист насторожился. И от смысла последней фразы, а особенно от этого нового тона.

– Как не закончил? Мы же все сделали? Что тут можно еще придумать?!


Предыдущая Следующая