Предыдущая Следующая

Полковник двумя руками пригладил растрепанную шевелюру. В Академии Юрия учили, что этот жест выдает растерянность и призван выиграть время для того, чтобы дать лживый ответ. Правда, такое объяснение не относилось к коллегам, особенно старшим по званию.

– Всплески. Да их куча, этих всплесков. Американцы запустили новый спутник с более совершенной аппаратурой – вот тебе и всплеск. Наши разрабатывают перспективный проект, западные разведки что-то чуют, напрягаются, трясут своих агентов – тоже всплеск. То, чего вы хотите, это… Ну, как ветер поймать сачком.

Евсеев уже понял, что надеяться на откровенность полковника не стоит. Не станет он копаться в своих утечках, а тем более их конкретизировать. Потому что сам Аничкин за все утечки и отвечает. Кому приятно? Это как мужа спросить, сколько раз ему изменяла супруга.

– Спасибо. Вы мне очень помогли.

Не заметить сарказма в голосе молодого контрразведчика было нельзя, но Аничкин сделал вид, что не заметил. Все же он долго занимался конспиративной работой.

 

* * *

 

– Тебе надо обратиться в «инквизицию», – сказал отец, когда Юрий рассказал о беседе с Аничкиным. – Знаешь, что это такое?

Юрий кивнул.

– Отдел внутренней контрразведки.

– Точно, – отставной подполковник Евсеев чуть заметно улыбнулся. – Они охотятся на предателей в наших собственных рядах и не связаны никакими показателями. Если утечки были, то они обязательно раскапывали их причины. Причем в строго определенном направлении: кто из наших коллег работает на врага!

 

Кормухин поморщился, когда Евсеев принес на подпись запрос в Управление ВК. Этого подразделения сотрудники не любили и откровенно опасались. Потому что даже не подтвержденное подозрение службы собственной безопасности могло поставить крест на карьере любого офицера. Но и отмахнуться от инициативы молодого человека начальник отдела не мог. Ибо тогда получалось, что Евсеев стремится любой ценой найти шпиона, а он, Кормухин, ставит ему палки в колеса. Такое в контрразведке, мягко говоря, не поощряется.

– Молодец… – преодолевая себя, сказал полковник, ставя размашистую подпись. И привычно добавил: – Твой отец.

На этот раз он попал в самую точку.


Предыдущая Следующая