Предыдущая Следующая

– Не в том смысле, что про революцию! – Полная, довольно неряшливого вида женщина машет рукой. Это тоже Нина Архипова, но реальная, из сегодняшнего дня. Конечно, ей бы лучше убрать плакат, тогда контраст не был бы столь убийственным. – Просто появился фильм нового поколения: без планерок, производственных совещаний и мартеновских печей. Песни, танцы, любовь, красивая природа, а в центре всего – я! Почти обнаженная! Теперь этим никого не удивишь, но тогда… Картину положили на полку, режиссера чуть не исключили из партии… Потом все образовалось и я стала символом нового отношения к женщине. Не как к передовику производства или домашнему животному, а как к объекту мужского вожделения!

Евсеев слышал от отца эту историю. «Все образовалось» после того, как Нина Архипова не на экране, а в жизни выполнила роль объекта вожделения крупного государственного чиновника. Настолько крупного, что он входил в касту неприкасаемых, поэтому собранный Комитетом компромат так и не был реализован. Зато портрет «революционной» красотки обосновался на этикетке одного из знаменитых массандровских портвейнов.

– Так вы можете вспомнить этого светского льва дядю Колю? – в очередной раз Евсеев попытался подтолкнуть бывшую красавицу в нужном направлении.

Женщина опять махнула рукой.

– Сколько их было, этих «светских львов»! И дяди Коли, и дяди Пети, и дяди Володи… И каждый обещал золотые горы… Только где они все? И где эти горы?

Действительно, в тесной «хрущевской» «однушке» стоял отчетливый запах нищеты. Неубранная продавленная тахта, круглый стол, три стула и древний шифоньер составляли все убранство квартиры. Плакат на стене служил единственным напоминанием о прежней жизни. В ней действительно имелись и золотые украшения, и бриллианты, и шикарная квартира на Ордынке, но все это вылетело в трубу. Точнее, в бутылки из-под самых ординарных дешевых портвейнов, которыми заставлен узкий балкон и кухня…

– Дядя Коля. Он ездил на «Волге», посещал престижные концерты, его многие знали…

Нина Архипова поднялась и, заметно прихрамывая, направилась к шифоньеру, порылась внутри и положила на стол старинный фотоальбом. Когда она наклонилась, Евсеев отчетливо ощутил запах алкоголя.


Предыдущая Следующая