Предыдущая Следующая

Стремные ксивы мент облажал,

Пасть лыбит на вытерки клёвые.

Как член губами, клешней зажал

Ксивенку с английским левою…

 

В кабинете наступила зловещая тишина.

– Так исказить классику – «Стихи о советском паспорте»! Вы что, это одобряете?

– Никак нет…

Евсеев вспомнил, что Кормухин начинал работать в Пятом, идеологическом управлении. Боролся с диссидентами, изымал запрещенную литературу. А сейчас, наверное, мысленно перенесся в те годы…

– А тут имеются перлы и похлеще, – голос полковника налился гневом, а щеки покраснели.

 

Пахан и шобла – это ж два братана –

Кому из них шестерить ты пошел бы?

Мы говорим – шобла,

Подразумеваем пахана,

Мы говорим – пахан,

Подразумеваем шоблу…

 

Книжка смачно, как отыгравшая колода, шмякнулась о столешницу.

– Вы знаете, что за такие стихи давали пять лет?! – угрожающе спросил Кормухин.

Евсеев переступил с ноги на ногу.

– Слышал, товарищ полковник. Только я их не писал и не издавал. Мне отдал заявитель, вместе с кассетой. А я передал на ваше усмотрение.

Лицо начальника отдела принимало нормальный цвет. Он возвратился в реальное время и постепенно выпустил пар.

– Передали. Но без осуждения… Ладно. А почему вы в таком виде? Вы, офицер контрразведки, в служебное время ходите в джинсах!

– Виноват. Переоденусь.

– И немедленно! На глупости не отвлекайся, не за это нам платят зарплату! Давай, копай дальше! Ищи вражеского пособника дядю Колю!

– Есть, товарищ полковник! Разрешите выполнять?

– Выполняйте!

Евсеев четко повернулся через левое плечо и строевым шагом вышел из кабинета.

 

* * *

 

В 72-м число москвичей составляло около 7 миллионов. Из них 45 процентов мужского пола – это 3 миллиона 350 тысяч человек. Где-то миллиона полтора-два, если брать по-грубому – мужчины старше 30-ти, рожденные в предвоенные и военные годы. Имя Николай на тот период не было самым популярным, всего девятое место в списке употребляемости (потому что патриотичный советский народ любил своих героев, а Невский был все-таки Александром, Донской – Дмитрием, а Сусанин – Иваном), – откуда логично вытекает, что не более двухсот тысяч москвичей в возрасте 30-50 лет носили это славное имя.

Двенадцать процентов из них были неженаты – и Евсеев с большим облегчением отбрасывает в сторону 22 тысячи небритых похмельных индивидов. Остается 178 тысяч, не так уж и много… Но, чем ближе цель, тем тяжелей шагать. Владельцами карбюраторной «Волги» (впрочем, других «Волг» тогда и не было) являлись всего 9 тысяч 567 Николаев. Из них имели рожденную в законном браке дочь Марину в абитуриентском возрасте 17-20 лет – шестьсот двенадцать человек. Из них были женаты на Нинах Степановнах всего… Всего ноль человек. Ноль целых ноль десятых. Евсеев, полторы недели доивший по капле эту веселую статистику, сперва даже не поверил. Он стал перепроверять отчеты, поступавшие к нему в отдел со всех административных округов столицы (поскольку сводная информация за тот период отсутствовала), потратил еще один день – и получил тот же результат. «Дядя Коля», счастливый обладатель «Волги», Маринин папа, Нин-Степановнин муж и пособник ЦРУ, казалось бы, готовый материализоваться в прокуренном воздухе кабинета, напротив – постепенно растворялся среди мужского населения Москвы


Предыдущая Следующая