Предыдущая Следующая

Он получил три года – максимум возможного, отбыл срок полностью в мордовской ИТК-7 для иностранцев, после чего убыл на родину. К последней странице обложки, с внутренней стороны, был приклеен конверт, в конверте – три фото, сделанные в режиме непрерывной съемки. Кертис Вульф поднимается по трапу самолета. Шаг, второй, третий. На нем мешковатый светлый костюм явно советского производства, лицо неожиданно располневшее, довольное, череп практически голый – волосы еще не успели отрасти.

Ничего больше в деле не было. Ни выпускника ракетного училища, ни факта его вербовки…

Евсеев вернул фотографии на место и закрыл дело. О шпионской деятельности Вульфа сотрудникам КГБ так и не стало известно. Судя по толстой папке дела оперативной разработки, коллеги что-то подозревали: к американцу в камеру подсаживали агентов, круглосуточно записывали его на магнитофон, пытались расколоть на допросах, да и в колонии не оставляли в покое. Но работали втемную, не имея никаких зацепок, поэтому крутились вокруг одного: почему ушел от наблюдения? А тот спокойно отвечал, что ни о каком наблюдении не знает и ни от кого не уходил. Так что результат у предшественников Евсеева получился нулевым. Правда, они поквитались с американцем для морального удовлетворения – все-таки три года от звонка до звонка…

А своему коллеге из будущего помогли: теперь можно сделать однозначный вывод, что вербовочная беседа происходила как раз тогда, когда Кертис Вульф ушел от наблюдения: 15 июля 1972 года в период между 20 и 23 часами!

Лейтенант поднял глаза и встретился взглядом с немолодым прапорщиком – дежурным архива. Тот явно куда-то торопился. Костяшкой указательного пальца он непрерывно постукивал себя по передним зубам и тихо насвистывал. Возможно, у него болят зубы, подумал Евсеев, он записан к зубному врачу и сейчас опаздывает. Но потом взглянул на часы и увидел, что уже половина седьмого.

Да, зубы здесь совсем ни при чем. Он торопится домой, потому что на работе скучно, монотонно, однообразно и серо. А что дома? Яркая жизнь, увлекательные события, всплески адреналина? Да нет, ничего этого, конечно, нет – такая же серость, однообразие и тоска: бутылка пива да телевизор. Потому что совершенно точно, что нет у этого прапорщика ярких мазков в жизни и никто не ждет его на углу Оружейного и Фадеева в красивом платье и с пышной шапкой волос, перехваченных пружинистым обручем… Нет у него Шурочки, нет самой красивой девушки в мире.


Предыдущая Следующая